- Да с той стороны. Вам здесь не место. - А вам-то что? - ответил мальчик развязно. - Уж не вы ли оплатили мой билет, мистер Мартин?..
$ Эпиграмма на мистера Берка XII. Стихотворения 1795-1796: Дамфриз Шотландская песня. Поэма о жизни. Грим Гризел. Молитва перед едой. * Моя бутыль - святой родник...
Синявский оказался на удивление добродушным и приветливым. Похожим на деревенского мужичка. Неловким и даже смешным. На кафедре он заметно преображается...
Шоу Джордж Бернард (Shaw George Bernard) (1856 г. – 1950 г.) - ирландский драматург, философ и прозаик, выдающийся критик своего времени и самый прославленный – после Шекспира – драматург, писавший на английском языке.
Один из классиков драматургии XX в., крупнейший сатирик, публицист, театральный деятель, Шоу прожил долгую, яркую жизнь - умер в девяносто четыре года. Родился в Ирландии, в Дублине, в семье бедного чиновника, с пятнадцати лет начал зарабатывать себе на жизнь. Переехав в Лондон, увлекся театром, начал выступать в печати как музыкальный критик, а также романист ("Незрелость", "Неразумные связи", "Профессия Кашеля Байрона" и др.). Вступив в так называемое Фабианское общество, стал сторонником фабианского, реформистского социализма. Сыграл огромную роль в утверждении принципов европейской "новой драмы", которая заявила о себе на рубеже XIX-XX вв. в творчестве Ибсена, Чехова, Горького, Роллана, Гауптмана, Метерлинка.
Свой эстетические принципы сформулировал в программной работе "Квинтэссенция ибсенизма" (1891), в которой современной английской драматургии, неглубокой, рассчитанной на развлечение публики, противопоставил творчество норвежского драматурга, поборника искусства проблемного, идейного и основанного на правде жизни.
Дебютировал серией так называемых "неприятных пьес" ("Дома вдовца", "Профессия миссис Уоррен", "Волокита"). В них он предстал как остроумный критик современного высшего общества, его фарисейства и порочности, скрытой за мнимой "респектабельностью".
It was a gloomy place; a road planted with clusters of broom, and broken
up into muddy ruts, traversing the leprous fields of the neighborhood; on
the border stood an abandoned tavern, a tavern with arbors, where the
soldiers had established their post. They had fallen back here a few days
before; the grape-shot had broken down some of the young trees, and all of
them bore upon their bark the white scars of bullet wounds. As for the
house, its appearance made one shudder; the roof had been torn by a shell,
and the walls seemed whitewashed with blood. The torn and shattered arbors
under their network of twigs, the rolling of an upset cask, the high swing
whose wet rope groaned in the damp wind, and the inscriptions over the
door, furrowed by bullets; "Cabinets de societe—Absinthe—Vermouth—Vin a
60 cent. le litre"—encircling a dead rabbit painted over two billiard
cues tied in a cross by a ribbon,—all this recalled with cruel irony the
popular entertainment of former days. And over all, a wretched winter sky,
across which rolled heavy leaden clouds, an odious sky, angry and hateful.
At the door of the tavern stood the young duke, motionless, with his gun
in his shoulder-belt, his cap over his eyes, his benumbed hands in the
pockets of his red trousers, and shivering in his sheepskin coat. He gave
himself up to his sombre thoughts, this defeated soldier, and looked with
sorrowful eyes toward a line of hills, lost in the fog, where could be
seen each moment, the flash and smoke of a Krupp gun, followed by a
report.
Suddenly he felt hungry.
Stooping, he drew from his knapsack, which stood near him leaning against
the wall, a piece of ammunition bread, and as he had lost his knife, he
bit off a morsel and slowly ate it...
