Первая пьеса Фанни

Он так-таки и удрал! Когда он
догонял меня на площади, раздался свисток. Тут он пустился во всю
прыть, только я его и видела. А меня сцапали. Вот уж не повезло,
правда? Я напустила на себя самый невинный и благородный вид, но меня
подвела шляпа Бобби.
Гилби. А что случилось с мальчиком?
Дора. Нет, вы подумайте только! Он замешкался, чтобы посмеяться над
фараоном! Бедная овечка, он думал, что фараон оценит шутку. Об этом-то
он и разглагольствовал, когда те двое, что сцапали меня, подошли
узнать, почему был дан свисток, и меня с собой притащили. Конечно, я
клялась, что никогда в глаза его не видела, но на нем была моя шляпа, а
на мне - его. Фараоны взбесились и выложили все, что могли: будто мы
были пьяны, и безобразничали, и напали на полицию... Я получила
четырнадцать дней без права замены штрафом, потому что, понимаете... Ну
да уж так и быть, скажу вам: я и раньше один раз попалась и получила
предупреждение. Бобби был под судом в первый раз и мог отделаться
штрафом, но у бедного мальчика не осталось денег, а вас он не хотел
подводить и потому не назвал свою фамилию. Ну и, конечно, он не мог
откупиться, а меня оставить в тюрьме. Вот он и отсиживает свой срок. За
него нужно внести четыре фунта. А у меня есть только двадцать восемь
шиллингов. Если я заложу свои платья, мне уж больше ничего не
заработать. Значит, я не могу заплатить штраф и вызволить его. Но если
вы дадите три фунта, я прибавлю еще фунт, и конец делу. А если вы
добрые люди, вы уплатите целиком весь штраф... Но я не хочу на вас
нажимать, я ведь не отрицаю, что одна во всем виновата.
Гилби (мрачно). Мой сын в тюрьме!
Дора. Э, миленький, бодритесь! Ему это не повредит. Посмотрите на меня: я
четырнадцать дней отсидела - и только отдохнула за это время. Незачем
вам впадать в тоску.
Гилби. Позор - вот что меня убивает! И на нем до конца жизни останется
клеймо.
Дора. Чепуха! Вы не бойтесь. Я немножко воспитала Бобби: теперь он не такой
неженка, каким был у вас.
Миссис Гилби. Бобби совсем не неженка. Его хотели записать в фехтовальный
кружок Христианского союза молодежи, но я, конечно, воспротивилась: ему
могли выбить глаз.
Гилби (сердито обращаясь к Доре). Эй, вы, послушайте!
Дора. Ух, какой сердитый!
Гилби. Ваше веселье неуместно. Это порядочный дом. Явились вы и довели до
беды моего бедного невинного мальчика. Вот такие, как вы, и губят
таких, как он!
Дора. Вы, милые старички, всегда так говорите. А думаете совсем другое.
Бобби сам пришел ко мне, - я к нему не ходила.
Гилби. А разве он бы пришел, если бы вас не было под рукой? Отвечайте. Надо
полагать, вы знаете, почему он к вам пришел.

Страницы: (57) :  <<  ... 9101112131415161718192021222324 ...  >> 

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... Его высочество по воле божьей навсегда останется слабоумным. Править княжеством он, конечно, неспособен. Или вы иного мнения? - О нет, отнюдь нет, уважаемый профессор, - ответил лейб-медик, у которого даже дыхание перехватило. - А как долго наша столица будет иметь честь видеть вас в своих стенах? - Я уезжаю сегодня вечером, господин медицинский советник. Но вечером профессор не уехал. Когда он уже садился в экипаж, кто-то положил ему руку на плечо и арестовал именем закона. - За что? - недоумевал профессор, - За оскорбление достоинства его княжеского высочества, которое вы допустили в разговоре с лейб-медиком. И бедняга профессор был посажен в тюрьму. Прокуратура, восхищенная своей распорядительностью, не скрывала случившегося от жителей города. Прокурор явился к министру юстиции с докладом. Когда он повторил злополучную фразу профессора о слабоумии князя, министр прервал его гневным возгласом: - Скажи он это о вас и о лейб-медике, это была бы самая бесспорная истина в мире! Прокурор вернулся от премьера в полном недоумении. Кабинет министров собрался на экстренное заседание и констатировал, что внутриполитическая обстановка сильно осложнилась. - Не можем же мы на основании отзыва одного профессора отправить его высочество на покой, -сказал премьер. - Нужны заключения других ученых. Но если они признают, что князь здоров, то оскандалимся мы. Если же они решат, что его высочество - идиот, придется упечь в тюрьму другого осла - лейб-медика, а иначе весть о его диагнозе распространится по всей стране. Что же, спрашивается, делать? - Надо избавиться от лейб-медика. - Легко сказать. А как? - Давайте посадим его в тюрьму, - предложил министр юстиции. - За что? - Вот еще! Уж если нам надо кого-нибудь посадить, повод всегда найдется. - Вызовем его сюда. - Это идея! Но посланный вернулся ни с чем. Лейб-медик велел передать, что считает кабинет министров сборищем заговорщиков и государственных изменников и не желает с ними разговаривать. Министра юстиции это привело в восторг. - Вот он и попался! - воскликнул он. - Этого мне и нужно! Разве не оскорбление его высочества - утверждать, будто князь может почтить своим доверием изменников и заговорщиков? В тот же день лейб-медик был посажен в тюрьму и даже оказался в камере по соседству с берлинским профессором...

Ярослав Гашек (Jaroslav Hasek)   
«Дело государственной важности»