Первая пьеса Фанни

Граф. До их прихода, мистер Сэвоярд, не можете ли вы сообщить мне
какие-нибудь сведения о них? Это помогло бы мне поддерживать с ними
беседу. В Англии, как вы изволили заметить, я держусь вдали от всего
этого и могу, по неведению, сказать что-нибудь бестактное.
Сэвоярд. Что бы вам такое сообщить? Так как англичан вы не любите, то вряд
ли вы споетесь с Тротером: он англичанин до мозга костей. Счастлив
только в Париже и по-французски говорит до того безупречно, что, стоит
ему раскрыть рот, в нем немедленно узнают англичанина. Очень остроумен
и тому подобное. Делает вид, будто презирает театр, и говорит, что люди
слишком носятся с искусством.

Граф крайне возмущен.

Но, понимаете ли, это он только из скромности, ведь искусство - его
специальность... и, пожалуйста, не дразните его Аристотелем.
Граф. Почему бы я стал его дразнить Аристотелем?
Сэвоярд. Ну, этого я не знаю, но так уж принято его дразнить. Впрочем, вы с
ним поладите: он человек светский и неглупый. Но вот с Воэном следует
быть осторожным.
Граф. В каком смысле, разрешите спросить?
Сэвоярд. Видите ли, Воэн лишен чувства юмора, и, если вы с ним шутите, он
думает, будто вы умышленно его оскорбляете. Заметьте: это не значит,
что он не понимает шутки. Нет, шутку он понимает, но она ему неприятна.
От комической сцены ему становится тошно, он уходит из театра сам не
свой и шельмует всю пьесу.
Граф. Не кажется ли вам, что это очень серьезный недостаток для человека его
профессии?
Сэвоярд. Еще бы! Но Воэн честен, он не заботится о том, нравится ли
кому-нибудь то, что он говорит, или не нравится. А вам нужен хоть один
человек, который будет говорить то, чего никто другой не скажет.
Граф. Мне кажется, что в данном случае принцип разделения труда проведен
слишком основательно - как будто честность и прочие качества
несовместимы. А можно узнать. какова специальность мистера Гона?
Сэвоярд. Гон - интеллигент.
Граф. А разве не все они интеллигенты?
Сэвоярд. Что вы! Боже сохрани! Вы должны быть осторожны в этом отношении. Я
бы не хотел, чтобы меня кто-нибудь назвал интеллигентом; и вряд ли это
придется по вкусу хоть одному англичанину! Интеллигенты, знаете ли, в
счет не идут, но тем не менее важно их залучить. Гон - из молодых
интеллигентов. Он сам пишет пьесы. Он полезен, потому что разносит
старых интеллигентов, которые ему мешают. Но можете мне поверить, что
ни один из этих трех молодчиков, в сущности, не имеет значения. Флонер
Банел - вот кто вам нужен. Банел - действительно представитель
английских зрителей. Если пьеса ему нравится, можно поручиться, что она
понравилась бы и сотне тысяч лондонцев, узнай они только о ней.

Страницы: (57) : 123456789101112131415 ...  >> 

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... Брюсовские
боги высились и восседали, окончательно покончившие с заоблачьем и осевшие
на земле боги. Но, настаиваю, матерьялом их был мрамор, а не гипс.
_____________________________________

Не хочу лжи о Брюсове, не хочу посмертного лягания Брюсова. Брюсов не
был quantite' negligeable*, еще меньше qualite.**. По рожденью русский
целиком, он являет собою загадку. Такого второго случая в русской лирике не
было: застегнутый наглухо поэт. Тютчев? Но это - в жизни: в черновике, в
подстрочнике лиры. Брюсов же именно в творении своем был застегнут (а не
забит ли?) наглухо, забронирован без возможности прорыва. Какой же это росс?
И какой же это поэт? Русский - достоверно, поэт - достоверно тоже: в
пределах воли человеческой - поэт. Поэт предела. Есть такие дома, первые,
когда подъезжаешь к большому городу: многоокие (многооконные), но - слепые
какие-то, с полной немыслимостью в них жизни. Казенные (и, уже лирически),
казненные. Таким домом мне мерещится творчество Брюсова. А в высших его
достижениях гранитным коридором, выход которого - тупик.
___________________________ * Незначительная ветчина (фр.). ** Качество
(фр.)

Брюсов: поэт входов без выходов.
Чтобы не звучало голословно, читатель, проверь: хотелось ли тебе хоть
раз продлить стихотворение Брюсова? (Гетевское:"Verweile doch! Du bisr so
schon!"*) Было ли у тебя хоть раз чувство оборванности (вел и бросил?),
разверзлась ли хоть раз на неучтимость сердечного обмирания за строками -
страна, куда стихи только ход: в самой дальней дали - на самую дальную даль
- распахнутые врата. Душу, как Музыка, срывал тебе Брюсов? ("Все? Уже?")
Душа, как после музыки, взмаливалась к Брюсову: "Уже? Еще!" Выходил ли ты
хоть раз из этой встречи - неудовлетворенным?
Нет, Брюсов удовлетворяет вполне, дает все и ровно то, что обещал, из
его книги выходишь, как из выгодной сделки (показательно: с тугими поэтами -
книга ушла, ты вслед, с Брюсовым: ты ушел, книга - осталась) - и, если
чего-нибудь не хватает, то именно - неудовлетворенности...

Цветаева Марина Ивановна   
«Воспоминания»